Феодор Козьмич

Почти полтора века живет красивая легенда об императоре Александре I, якобы не скончавшимся в 1825 году в Таганроге, а отправившемся странствовать по России под именем бродяги Фёдора Кузьмича.

 

1 декабря 1825 года в Таганроге скончался российский император Александр I. Причиной его смерти сначала поспешили объявить «горячку с воспалением мозга», затем холеру, позже заговорили о тяжёлой простуде. Кончина императора донельзя обострила проблему престолонаследия: две его дочери умерли ещё во младенчестве, а иных законных детей у императора не было. Длительное время наследником престола официально считался великий князь Константин Павлович. Но Константин, сославшись на морганатический брак с польской графиней Иоанной Грудзинской, тайно отрёкся от прав на престол. Что и было оформлено тайным императорским манифестом в 1823 году. В том же документе в качестве наследника престола Александр утвердил другого своего брата, Николая Павловича.

 

 

Обстоятельства смерти императора столь загадочны, что ставят историков в тупик по сей день: так велики расхождения между «показаниями» очевидцев. Одни утверждали, что Александр скончался внезапно и скоропостижно, другие – что государь умирал две недели и, по версии одних, в страшных муках, по утверждениям других – тихо и спокойно. Кто-то твердил, что император ушёл в мир иной уже без сознания, другие, напротив, уверяли, что он был в полном сознании. Ни в одном из документов не указано точное время смерти и при каких обстоятельствах она наступила, кто именно присутствовал у смертного одра Александра, как в тот момент вела себя императрица.

 

 

"Вскрывать гроба не нужно"

 

 

А после смерти Александра I ни с того ни с сего  пошла тотальная зачистка документации последних месяцев его жизни. Николай I после смерти вдовы Александра, императрицы Елизаветы Алексеевны (она пережила мужа лишь на полгода), уничтожил практически все её дневники, письма и личные бумаги. В первую очередь ликвидировались записи, которые императрица вела в Таганроге: уцелевшие дневниковые страницы обрываются на 11 ноября (по старому стилю) 1825 года, хотя известно, что она вела записи вплоть до своей смерти. А после смерти уже своей матери, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны (умерла в 1828 году), Николай I сжёг и её личный дневник. Ещё один ценный источник был самолично уничтожен императором Николаем I уже в 1852 году, когда умер князь Пётр Михайлович Волконский. В разное время он служил личным адъютантом Александра, начальником Главного штаба, послом в Париже, министром двора и сопровождал Александра I во всех его поездках.

 

 

Когда князь скончался, Николай I лично посетил его дом, чтобы изъять дневники. 
Со временем выявились и противоречия в протоколе вскрытия тела императора: они не позволяют однозначно идентифицировать тело Александра I с телом человека, ставшего объектом этого протокола. 

 

 

 

У современников вызвали недоумение и некоторые детали посмертного обращения с телом императора. Известно, что его бальзамировал лейб-медик Тарасов, слишком уж, по общему мнению, перестаравшийся: он так обильно напитал тело спецсоставом, что пожелтели даже белые перчатки, натянутые на руки покойного. Сразу после бальзамирования, когда тело ещё находилось в Таганроге (его транспортировка оттуда затянулась аж на два месяца, а похороны состоялись 13 марта 1826 года), князь Волконский отписал в столицу: «Хотя тело и бальзамировано, но от здешнего сырого воздуха лицо всё почернело, и даже черты лица покойного совсем изменились... почему и думаю, что в С.-Петербурге вскрывать гроба не нужно». Интересный пассаж, не правда ли?! Вот и попрощаться с усопшим императором простому народу не дали – вопреки прежним традициям: не постеснялись же в 1801 году представить на всеобщее стечение народа тело императора Павла I, умершего, как известно, от «апоплексического удара» табакеркой в висок.

 

 

Стоит ли удивляться, что слухи о чём-то нехорошем поползли сразу. «Чужое тело везут!» – эти слова сопровождали кортеж покойного императора на всём протяжении пути от Таганрога в Москву и затем в Петербург. В народе вполголоса заговорили, что «обман творится», а государь жив, но его то ли «продали в иностранную неволю», то ли «он уехал на лёгкой шлюпке в море» или «убит в Таганроге верноподданными извергами, ну то есть господами с благородными душами, первейшими в свете подлецами».
 

 

 

"Легенда о старце Фёдоре Кузьмиче"

А через 10 лет после похорон вновь поползли смутные слухи, что государь Александр Павлович инсценировал свою смерть, подавшись в скитальцы. Ныне, мол, в Сибири обитает, и зовут его Фёдором Кузьмичом. И якобы старец этот прекрасно образован, говорит по-французски и слишком уж осведомлён о деталях жизни и быта императорского двора александровской эпохи.

 

 

 

Государственный архив Томской области располагает некоторыми интересными документами и копиями малоизвестных печатных материалов о жизни Фёдора Кузьмича и его пребывании в Томске. Для начала стоит упомянуть статью управляющего Тюменским приказом о ссыльных Р.Кузовникова, опубликованную в журнале «Исторический вестник» в далеком 1895 году. В ней говорится о задержании 4 сентября 1836 года в Красноуфимском уезде Пермской губернии старика, который на допросе представился семидесятилетним неграмотным и не помнящим своих родителей бродягой, Фёдором Козьмичем Козьминым (в другой транскрипции - Фёдором Кузьмичем Кузьминым). Интересный момент. В современной литературе нигде не встречается фамилия старца, хотя, конечно, вовсе не факт, что это его настоящая, а не вымышленная фамилия.

 

 

 

Поскольку паспорт и прочие документы у него отсутствовали, спустя месяц после задержания Фёдор Козьмин был приговорен за бродяжничество к двадцати ударам плетьми и к ссылке туда, куда по его словам он и хотел попасть – в Сибирь, а точнее в Мариинский уезд Томской губернии. По словам очевидцев, приговором старик остался доволен. 13 октября 1836 года он был отправлен по этапу. Спустя пять месяцев Фёдор Козьмин в составе партии ссыльных прибыл в Томск, откуда отправился к конечному месту назначения – в Боготольскую волость.

 

 

В  деле Томской экспедиции о ссыльных указаны приметы того самого бродяги – рост 2 аршина и 6 с 3/4 вершков (172 см), глаза серые, волосы на голове и бороде светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине - следы от побоев кнутом.

 

 

 

Прибыв к месту ссылки, Фёдор Козьмин постепенно стал для всех старцем Фёдором Кузьмичем. Сначала он в течение пяти лет проживал на поселении при Краснореченском винокуренном заводе, затем был отпущен и бродил по деревням Мариинского уезда. На жизнь зарабатывал тем, что обучал местных ребятишек грамоте, священному писанию, давал им уроки географии, истории. Особенно он любил рассказывать о войне с армией Наполеона, о зарубежных походах русской армии, причем, в таких подробностях, которые мог знать только их очевидец. Получать деньги за уроки старец категорически отказывался, брал только постную пищу. За свою подвижническую деятельность, праведный образ жизни Фёдор Кузьмич считался местным святым и пользовался всеобщим уважением.

 

 

В одной из деревень Мариинского уезда Фёдор Кузьмич познакомился с купцом Семёном Феофановичем Хромовым, который уговорил старца в 1858 году переехать вместе с ним на жительство в губернский центр. Обитал Фёдор Кузьмич на загородной заимке Хромова (сейчас поселок Хромовка) или во флигеле, построенном купцом специально для старца в своем домовладении по улице Монастырской (ныне это улица Крылова, дома №24 и 26 а).

 

 

В Томске Фёдор Кузьмич жил затворником, не принимая никакого участия в общественной жизни города, время проводил в основном в молитвах и постах. 20 января 1864 года по старому стилю или 1 февраля по новому старец тихо умер. Местные священнослужители отдали должное его добродетелям и похоронили старца на почетном месте - в ограде Богородице-Алексеевского мужского монастыря. Сразу после кончины с Фёдора Кузьмича был написан посмертный портрет, так как при жизни он из скромности категорически отказывался позировать художникам. С этого портрета томский фотограф Ефимов позже сделал фотографии, пользовавшиеся большой популярностью.

 

 

Ещё при жизни старца в народе пошла молва, отождествлявшая Фёдора Кузьмича и императора Александра I. А произошло это от того, что люди, видевшие портреты Александра I и общавшиеся с Фёдором Кузьмичем, отмечали их поразительное сходство. После смерти старца эта молва распространилась на всю страну. В московских и петербургских газетах и журналах появились статьи с подобными предположениями. Даже Лев Толстой посвятил этой легенде рассказ «Посмертные записки старца Фёдора Кузьмича», весь тираж которой был конфискован полицией. В Томске появился кружок почитателей Фёдора Кузьмича, в наш город потянулись странники, приносившие с собой рукописные тексты и печатные статьи о старце.

 

 

Документы Томского жандармского управления сохранили сведения об одном из них – Елисее Захаровиче Захарове. И хотя статья, которую распространял поклонник старца, была взята из солидного столичного издания «Русское слово», «псы государевы» постарались под любым предлогом выслать господина Захарова из города. Начальник жандармского управления писал по этому поводу губернатору: «…газетные статьи, даже подцензурных изданий, не всегда могут быть разрешаемы к перепечатыванию отдельными листками, весьма удобно распространяемыми в массе, по моему мнению, следовало бы листки эти отобрать от Захарова».

 

 

Власти старались любыми средствами развенчать легенду о царе-бродяге, но это у них не очень-то получалось. В 1882 году Томское губернское правление провело специальное расследование, в ходе которого допросили самого близкого Фёдору Кузьмичу человека – купца Семёна Феофановича Хромова. Хромов клятвенно заверил следствие, что ничего о прошлом старца до ссылки в Мариинский уезд он не знает. По утверждению Хромова, старец был наделен даром предвидения, из-за чего к нему приезжали за советом люди издалека, особенно ценили Фёдора Кузьмича служители православной церкви, например, однажды его посетил епископ Иннокентий, впоследствии ставший митрополитом Московским.

 

 

В последние годы жизни Хромова в его доме квартировался известный писатель Николай Иванович Наумов. Когда Семён Феофанович был уже при смерти, Наумов буквально умолял его рассказать всю правду о загадочном старце. Хромов даже на смертном одре ничего нового писателю не поведал, хотя Наумов был абсолютно уверен, что старый купец знал больше, чем говорил, и унес тайну о Фёдоре Кузьмиче с собой в могилу.

 

 

Сразу после смерти старца его могила стала местом паломничества. Самыми преданными почитателями Фёдора Кузьмича были настоятели и монахи Алексеевского монастыря, которые не только ухаживали за могилой старца, но и тщательно собирали легенды и рассказы о нем, а также деньги на постройку часовни. В 1904 году стараниями архитектора Викентия Оржешко такая часовня была построена и освящена.

 

 

Остается добавить, что в 1988 году Русская православная церковь причислила старца Фёдора Кузьмича к лику святых под именем Фёдора Томского. Его останки были подняты из могилы и нашли упокоение в Казанской церкви Алексеевского монастыря.

Пустая гробница

 

 

 

Прямых и достоверных подтверждений, что Александр I и Фёдор Кузьмич  – одно лицо, не существует: легенду породила сама атмосфера таинственности, окружившая обстоятельства смерти императора и его погребения.

Известный историк Натан Эйдельман на своём последнем выступлении в Музее А.С. Пушкина 26 октября 1989 года рассказал, что нашёл около тридцати разных свидетельств того, что в 1921 году были вскрыты императорские гробницы в Петропавловском соборе. Вскрывали, чтобы изъять из гробов драгоценности: с императорских мундиров сдирали ордена, а с пальцев – перстни. Ободрали сначала тело Александра III, затем Александра II, Николая I. А когда дошёл черёд до могилы Александра I, чекистов ждала неожиданность: гроб оказался пустым, хотя все прочие императоры – вплоть до Петра I – были на положенном месте. На этом свои дозволенные речи в Пушкинском музее Эйдельман оборвал, дав понять, что не считает эти свидетельства недостоверными.

 

 

 

В пользу версии пустой гробницы императора Александра I говорит и многократный категорический отказ власти – как советской, так и нынешней российской – провести исследование императорских усыпальниц. В 1968 году известный советский учёный член-корреспондент Академии наук СССР Иосиф Шкловский обратился к Михаилу Герасимову (скульптор и антрополог, занимался реконструкцией скульптурных портретов исторических деятелей по их черепам) с предложением исследовать останки, хранящиеся в гробнице Александра I. На что Герасимов ядовито ответил: «Ишь какой умник! Я всю жизнь об этом мечтал. Три раза обращался в правительство, прося разрешения вскрыть гробницу Александра I. Последний раз я сделал это два года тому назад. И каждый раз мне отказывают. Причин не говорят. Словно какая-то стена!»

 

 

 

С возможным исследованием останков старца Фёдора Кузьмича на предмет проведения генетической экспертизы особых проблем нет. В 2008 году архиепископ Томский и Асиновский Ростислав заявил, что епархия одобряет идею проведения идентификации останков святого старца Фёдора Кузьмича, хотя сама и не будет инициировать процесс исследования.

 

 

Вот только стоит ли тревожить старые кости?

 

 

 

Больше интересных историй в игре "Путь Томича".  Счастливой дороги!

 

 

По материалам:
1. Факты о России

2. Википедии

3. Государственный архив Томской области